Первые студенты мамин-сибиряк дмитрий наркисович

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк - Централизованная.Название книги: Первые студенты мамин-сибиряк дмитрий наркисович
Страниц: 260
Год: 2007
Жанр: Фантастика

Выберите формат:




Выберите формат скачивания:

fb2

714 кб Добавлено: 13-янв-2018 в 05:01
epub

505 кб Добавлено: 13-янв-2018 в 05:01
pdf

2,5 Мб Добавлено: 13-янв-2018 в 05:01
rtf

761 кб Добавлено: 13-янв-2018 в 05:01
txt

624 кб Добавлено: 13-янв-2018 в 05:01
Скачать книгу



О книге «Первые студенты мамин-сибиряк дмитрий наркисович»

В итоге в творческой биографии Мамина-Сибиряка отчетливо выделяются два петербургских периода: первый — юношеский, студенческий, в контексте литературного творчества Мамина получивший название “периода первого вхождения в литературу” (1872—1877 гг.), и период зрелого писательства (с 1891 г. Но именно эти годы принесли Мамину литературную известность — в отечественную литературу и культуру писатель вошел прежде всего как “певец Урала”. Здесь, в стенах дома на Колобовской, обладавшего слухом и приятным голосом Климшина с хозяйкой дома естественно сблизила музыка. Сам Мамин на этом этапе своей жизни формально был недоучившимся петербургским студентом, а здесь, в Екатеринбурге, всего лишь репетитором. Однако маминский кружок с его атмосферой тонкого, блестящего юмора и изысканной иронии, “Общество взаимных льстецов”, созданное кружковцами, как нельзя лучше выражают существо иронической игры эпохи романтизма, основанной на единстве своеобразной формы мышления, чувства и настроения. В целом можно говорить об особом — ироническом — модусе художественности в творчестве писателя. Однако квинтэссенция маминского трагического (отнюдь не пессимистического) мироощущения в лапидарной формуле выражена в письме к матери в день собственного рождения (подчеркнем, что писатель обращается к “милой, дорогой маме” в день, когда именно она произвела его на свет): “Если бы мне предложили еще раз появиться на свет, я самым бы вежливым образом отказался”. Оба всерьез занимались археологией и этнографией, и каждый сделал в этих областях серьезные находки и зарисовки.

Гончарова), складывалась в контексте двух духовно-ментальных полюсов: “малой родины” и “северной столицы”. — и располагается уральский период жизни и творчества Мамина-Сибиряка, длившийся, таким образом, чуть меньше полутора десятилетий. Еще один участник кружка, Иван Николаевич Климшин, служил судебным следователем в чине коллежского секретаря. Из сказанного можно сделать вывод о том, что в Екатеринбурге второй половины XIX столетия, где тон общественной жизни задавали преуспевающие горные инженеры, золотопромышленники и купечество, а немногочисленная интеллигенция, живя скудно и разобщенно, терялась, кружок в доме на Колобовской был заметным, если не выдающимся, явлением. Подобного рода ирония определит судьбы многих героев уральской прозы писателя: например, Половодова, Ляховского, Хины Заплатиной, да и самого Сергея Привалова в “Приваловских миллионах”, Галактиона Колобова и Май-Стабровского в романе “Хлеб”. На основании данного примера и множества подобных невольно приходишь к выводу, что художественная литература (в исполнении Мамина-Сибиряка) — это отнюдь не идеальная модель действительности и что “правда искусства” подчас намного трагичнее самой “правды жизни”. Сам Белдыцкий усматривает в этом проявление одной из исконных черт русской ментальности. Действительно, встретились два великих человека, равных по уму, таланту и страстной любви к Уралу. Этих земляков объединяли такие черты, как обостренное чувство родины и ответственность за ее судьбы, универсальность знаний об Урале, темперамент общественных деятелей и яркая природная одаренность.

Часто уношусь мечтами в далекий, глухой уголок, самый дорогой для меня по воспоминаниям. — с Наркизом Константиновичем Чупиным, знатоком истории Урала и директором горного училища, имевшим свободный доступ к архивам Горного управления, с Онисимом Егоровичем Клером — организатором УОЛЕ, этнографом, статистиком, ботаником и археологом. Магницкого, именно Мамин был “душой” этих “незабвенных екатеринбургских вечеров”. Высокую степень духовной свободы по отношению к устоявшимся мнениям, “стоустой молве” и необходимости хода вещей мы наблюдаем в гражданском союзе Д. Весьма красноречива и биографическая канва двух уральских творцов.


в журнале “Дело”, эту жизненную коллизию воплотит “упростивишийся человек” по имени Лекандра. Иван Николаевич с увлечением поет, Дмитрий Наркисович заткнул уши, а Николай Флегонтович спит. Редактор взглянул на заголовок и говорит: “Надо переделать. Ее суть, как известно, наиболее полно выражает жизненная коллизия Эдипа, который не ведает, что творит, а ход вещей в конечном итоге оказывается обратен действиям героя. Ярко выраженной трогательной привязанностью его был Н. Михайловский, остроумный и жизнерадостный человек, великолепный собеседник.

В рассказе Мамина-Сибиряка “Все мы хлеб едим” (с пометой “Из жизни на Урале”), напечатанном в 1882 г. Последнюю фотографию Мария Якимовна прокомментировала следующим образом: “Видите, как снялись: я — играю. В современном виде этот тип иронии именуется иронией судьбы, событий, драматической или трагической иронией. Мамин, как мы уже убедились, был человеком удивительно общительным, но настоящих друзей у него было немного.


Перейти к следующей книге

Комментарии

  • неужто найдутся люди которые осилят эту книгу от и до-преклоняюсь перед ихней силой воли

  • книга супер))) стоит потраченного времени, после нее долго не могла начать читать что то другое)))))

  • Больше всего мне жаль в этом романе Стеллу и её дочь Джинни....автор как- то легко оправдал Бена....

  • И эта часть заставила меня "увлажнить" мои глаза. Столько переживаний, будто сама нахожусь в книжном мире. Очень рада концовке)

Оставить отзыв